Неточные совпадения
Каждый из свидетелей поместил себя со всеми своими достоинствами и чинами, кто оборотным
шрифтом, кто косяками, кто просто чуть не вверх ногами, помещая такие буквы, каких даже и не видано было в русском алфавите.
[Вязь — старославянский
шрифт, в котором все буквы связаны и переходят одна в другую.])
В редакции «Нашего края» выбиты стекла, в типографии поломаны машины, расхищен
шрифт.
Но, прочитав шесть столбцов плотного и мелкого
шрифта, он почувствовал себя так беспокойно, как будто его кусают и щекочут мухи.
В ярких огнях шумно ликовали подпившие люди. Хмельной и почти горячий воздух, наполненный вкусными запахами, в минуту согрел Клима и усилил его аппетит. Но свободных столов не было, фигуры женщин и мужчин наполняли зал, как
шрифт измятую страницу газеты. Самгин уже хотел уйти, но к нему, точно на коньках, подбежал белый официант и ласково пригласил...
По утрам, читая газету, он видел, что пыль легла на бумагу черненькими пятнышками
шрифта и от нее исходит запах жира.
Взяв газету, он прилег на диван. Передовая статья газеты «Наше слово» крупным, но сбитым
шрифтом, со множеством знаков вопроса и восклицания, сердито кричала о людях, у которых «нет чувства ответственности пред страной, пред историей».
Как-то утром хмурого дня Самгин, сидя дома, просматривал «Наш край» — серый лист очень плохой бумаги, обрызганный черным
шрифтом. Передовая статья начиналась словами...
— Как живем? Да — все так же. Редактор — плачет, потому что ни люди, ни события не хотят считаться с ним. Робинзон — уходит от нас, бунтует, говорит, что газета глупая и пошлая и что ежедневно, под заголовком, надобно печатать крупным
шрифтом: «Долой самодержавие». Он тоже, должно быть, скоро умрет…
В черненькой паутине типографского
шрифта он прозревал и чувствовал такое же посягательство на свободу его мысли и воли, какое слышал в речах верующих людей.
Клим замолчал, найдя его изумление, смех и жест — глупыми. Он раза два видел на столе брата нелегальные брошюры; одна из них говорила о том, «Что должен знать и помнить рабочий», другая «О штрафах». Обе — грязненькие, измятые,
шрифт местами в черных пятнах, которые напоминали дактилоскопические оттиски.
Стало быть, все дело заключалось в недоразумении, и это оказывается тем достовернее, что глуповцы даже и до сего дня не могут разъяснить значение слова"академия", хотя его-то именно и напечатал Бородавкин крупным
шрифтом (см. в полном собрании прокламаций № 1089).
Прокламации писались в духе нынешних объявлений от магазина Кача, причем крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким
шрифтом.
В интересах четкости и стройности изложения в книге введено два
шрифта, причем историко-литературные экскурсы и сопоставления напечатаны более мелко и могут быть даже опускаемы при чтении без разрыва целостной ткани мысли.
А тут два раза в неделю приходила в Вятку московская почта; с каким волнением дожидался я возле почтовой конторы, пока разберут письма, с каким трепетом ломал печать и искал в письме из дома, нет ли маленькой записочки на тонкой бумаге, писанной удивительно мелким и изящным
шрифтом.
Всякий день приходили письма, писанные мелким
шрифтом; я был горд и счастлив ими, я ими рос.
Так пишется казенная бумага к важному лицу, тоже круглый
шрифт, славный, черный
шрифт, черно написано, но с замечательным вкусом.
Росчерк требует необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена пропорция, то этакой
шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него.
Это
шрифт русский писарский или, если хотите, военно-писарский.
Вот и еще прекрасный и оригинальный
шрифт, вот эта фраза: «Усердие все превозмогает».
На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским
шрифтом фразу...
Потом я вот тут написал другим
шрифтом: это круглый, крупный французский
шрифт, прошлого столетия, иные буквы даже иначе писались,
шрифт площадной,
шрифт публичных писцов, заимствованный с их образчиков (у меня был один), — согласитесь сами, что он не без достоинств.
Когда давеча генерал захотел посмотреть, как я пишу, чтоб определить меня к месту, то я написал несколько фраз разными
шрифтами, и между прочим «Игумен Пафнутий руку приложил» собственным почерком игумена Пафнутия.
Ну, вот, это простой, обыкновенный и чистейший английский
шрифт: дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть, бисер, жемчуг; это законченно; но вот и вариация, и опять французская, я ее у одного французского путешествующего комми заимствовал: тот же английский
шрифт, но черная; линия капельку почернее и потолще, чем в английском, ан — пропорция света и нарушена; и заметьте тоже: овал изменен, капельку круглее и вдобавок позволен росчерк, а росчерк — это наиопаснейшая вещь!
На следующих страницах буквы были напечатаны все более и более мелким
шрифтом; за буквами следовали склады, одногласные, двугласные, трехгласные, потом слова и наконец целые изречения нравоучительного свойства.
На первой странице «азы» были напечатаны крупным
шрифтом, и каждая буква была снабжена соответствующей картинкой: Аз — арбуз, Буки — барин, Веди — Вавило и т. д.
Он укрывал нелегальных товарищей, хранил запретную литературу и
шрифты, передавал паспорта и деньги.
Корреспонденция была отослана. Дней через десять старик почталион, сопровождаемый лаем собак, от которых он отбивался коротенькой сабелькой, привес брату номер газеты и новое письмо со штемпелем редакции. Брат тотчас схватился за газету и просиял. На третьей странице, выведенная жирным
шрифтом и курсивом, стояла знакомая фраза...
Держать в руках свое первое признанное сочинение, вышедшее на прекрасной глянцевитой бумаге, видеть свои слова напечатанными черным, вечным, несмываемым
шрифтом, ощущать могучий запах типографской краски… что может сравниться с этим удивительным впечатлением, кроме (конечно, в слабой степени) тех неописуемых блаженных чувств, которые испытывает после страшных болей впервые родившая молодая мать, когда со слабою прелестною улыбкой показывает мужу их младенца-первенца.
Гиршфельд схватил газетную заметку — это была вырезка из «Петуховской» газеты. Он узнал по
шрифту и бумаге.
— И внизу Осип Евсеич скрепил мельчайшим
шрифтом на самом краешке листа.
Почтовые дороги обсадил по бокам березками, почтовые станции выстроил с иголочки, хлебные запасные магазины пополнил, недоимки взыскал, для губернского города выписал новую пожарную трубу, а для губернской типографии новый
шрифт.
Перед ним первый оттиск газеты из машины. Он хохочет и, ничего не говоря, тычет пальцем в напечатанную на первом месте крупным
шрифтом телеграмму в две строки...
Тогда еще о наборных машинах не думали, электричества не было, а стояли на реалах жестяные керосиновые лампы, иногда плохо заправленные, отчего у наборщиков к утру под носом было черно… Пахнет копотью, керосином, свинцовой пылью от никогда не мытого
шрифта.
Во-вторых, на всех афишах и объявлениях внизу мелким
шрифтом печаталось: «Печатать разрешается. Полициймейстер А. Тришатный». И не «полицмейстер», а на каком-то неизвестном языке: «полициймейстер». По-немецки, — я отлично знал, — будет «полицеймейстер».
На другой день во всех петербургских газетах на первой странице, на самом видном месте, появилась следующая публикация, напечатанная жирным
шрифтом...
На листе красивым
шрифтом, с золотом и киноварью, было отпечатано: «Золотая грамота».
— В Лондоне
шрифты и бумага лучше, — возразил Полояров, — и притом здесь, в этом подлом обществе, ты ни у черта не достанешь в кредит такого количества бумаги, да и подозрение, пожалуй, возникнет: для чего, мол, понадобилось вдруг столько бумаги?
Прокламация должна быть кратка и отпечатана убористо,
шрифтом боргесом или петитом, бумагу можно достать в кредит — это опять же Александр Иванович с Трюбнером сварганят, тем паче, что печать с бумагой будет единственная услуга, которую Россия с них потребует, потому что, по моему крайнему убеждению, Герцен слишком уж отстал и ни на что более не пригоден.
Прокламация, кончавшаяся призывом к скорейшему восстанию, заключалась торжественным возгласом, который был отпечатан даже особым
шрифтом и долженствовал служить лозунгом дела и бойни: «Да здравствует Молодая Россия и русская социально-демократическая республика!»
Добродушных сынов отечества весьма радовало печатное появление фамилии г. Герцена: семь букв этой фамилии, крупным
шрифтом красовавшиеся в окнах книжных магазинов, приятно ласкали глаз сынов отечества, ибо в этих семи буквах они прозирали либеральную уступку либеральным требованиям века.
Тогда я встал, вынул книгу из подпечка, подошел к окну; ночь была светлая, луна смотрела прямо в окно, но мелкий
шрифт не давался зрению.
На карточке было напечатано изящным
шрифтом...
Это, однако же, не помешало появиться дня через два забавной карикатуре на русских моряков. Они представлялись входящими в магазин готового платья (конечно, адрес магазина и его владельца были пропечатаны самым крупным
шрифтом) оборванными, в помятых шляпах и выходили оттуда щегольски одетыми с иголочки франтами, в цилиндрах набекрень и с тросточками в руках. А внизу подпись: «Вот что значит побывать в знаменитом магазине готового платья Джефри Уильстока и К°, Монгомерри Стрит, 14».
Наконец, мы поднялись по широкой, застланной коврами лестнице и вступили в так называемый верхний коридор, где находились классы. Моя спутница вошла со мною в комнату, над дверью которой по черной доске было выведено крупным белым
шрифтом: 7-й класс.
А потому, если отбывающий начальник учинил что-нибудь очень великое, как, например: воздвигнул монумент, неплодоносные земли обратил в плодоносные, безлюдные пустыни населил, из сплавной реки сделал судоходную, промышленность поощрил, торговлю развил или приобрел новый
шрифт для губернской типографии, и т. п., то о таких делах должно упомянуть с осторожностью, ибо сие не всякому доступно, и новый начальник самое упоминовение об них может принять за преждевременное ему напоминание: и ты, дескать, делай то же.
Была пытливость, была потребность игры ума. Не знания, а именно игры ума. Сверх того, была потребность воспрославить свое имя… хоть покупкою
шрифта для губернской типографии.
— Но в древности бывали помпадуры, достойные подражания. Я сам знал одного, который, в течение семи лет помпадурства, два новых
шрифта для губернской типографии приобрел!
Войдя в отведенную мне комнату, в которую уже перенесли мой чемодан, я увидел на столике, перед кроватью, лист почтовой бумаги, великолепно исписанный разными
шрифтами, отделанный гирляндами, парафами и росчерками.
— Я могу дать
шрифт, — сказал Евсей, вздохнув. Задача была кончена. Он сидел, наклонив голову, сжимая между колен крепко стиснутые руки, и прислушивался к словам девушки.